Эпоха великих коллекционеров подходит к закату, оставляя после себя не только культурное наследие, но и серьезную финансовую головоломку. По данным Bloomberg, поколение беби-бумеров (родившихся в период с 1946 по 1963 год) аккумулировало в своих руках беспрецедентное количество произведений искусства. Однако возникает вопрос: что станет с этими сокровищами, когда владельцы уйдут из жизни? Проблема в том, что наследники зачастую оказываются не готовы ни к содержанию этих богатств, ни к их реализации.
Масштабы проблемы поражают воображение. Объем произведений, принадлежащих нынешним владельцам, огромен, а рынок просто не способен поглотить такое количество работ. Если рассматривать только те лоты, которые потенциально могут сменить владельца на вторичном рынке, то, согласно прогному Deloitte, в ближайшее десятилетие оборот составит около 1 триллиона долларов. Но вот загвоздка: покупателей и музеев на такой поток товаров катастрофически не хватает.
Филипп Хоффман, основатель и глава Fine Art Group — компании, которая консультирует семейные офисы по вопросам арт-активов, — курирует около 350 коллекций в 28 странах. И его наблюдения неутешительны: большинство представителей следующего поколения даже не задумываются о судьбе этих шедевров. Для многих из них семейные реликвии — это лишь пыльный груз, не вызывающий ни интереса, ни желания продолжать дело предков.
Более того, корень проблемы кроется в самих коллекционерах. По словам Хоффмана, лишь в пяти из всех его подопечных семей владельцы всерьез обсуждали план преемственности. Остальные же живут в приятной иллюзии, полагая, что дети будут с трепетом оберегать родовое собрание. Реальность же такова, что наследникам «нужно что-то другое».
Продать коллекцию и не разориться на ней удается лишь крошечному проценту — 0,1% сверхбогатых людей, чье наследство оценивается в 100 миллионов долларов и выше. Хоффман подсчитал, что в мире существует около 1000 коллекционеров с активами более 1 миллиарда долларов и более 3000 тех, чьи собрания превышают планку в 100 миллионов. Если предположить, что такие коллекции переходят к наследникам каждые 30 лет, то мир будет сталкиваться с передачей подобных активов в среднем дважды в неделю.
Для таких «сверхтяжеловесов» рынка всегда найдутся крупные игроки вроде Sotheby’s. Однако для большинства остальных владельцев аукционные дома будут крайне избирательны. Если вещь не стоит миллионов, аукционному дому просто нет смысла бороться за нее.
Альтернативный путь — передача работ в дар музеям — тоже не является «бесплатным билетом». Современные музейные фонды переполнены: экспонатов гораздо больше, чем выставочных площадей. Музеи охотно принимают только настоящие шедевры, и то при условии, что даритель обеспечит финансовую поддержку. Розмари Рингвальд из Bank of America подчеркивает: страхование и хранение обходятся музеям крайне дорого.
Яркий пример — случай Рональда Лаудера, который передал Метрополитен-музею коллекцию австрийского и немецкого искусства XX века стоимостью 1 миллиард долларов. Он хотел, чтобы экспозицию располагалась в его особняке на 86-й улице, что накладывало на музей колоссальные расходы. Чтобы сделка состоялась, 27 дарителей (не считая анонимных лиц) должны были выделить около 200 миллионов долларов на содержание этой коллекции.
К этому добавляется еще один фактор — неумолимое изменение вкусов. В отличие от поп-музыки, мир искусства не живет только «новинками», но галереи все же сосредоточены на современных художниках. Наследникам часто достаются работы, которые когда-то были пиком моды, а сегодня стали лишь смутными воспоминаниями об ушедшей эпохе.
Олег Собчук, ученый из Института эволюционной антропологии Макса Планка, отмечает, что искусство — это зеркало эпохи. Но появление новых медиа и технологических революций неизбежно создает разрывы в восприятии. Это не значит, что цифра убьет живопись, но интерес к модернизму постепенно угасает.
При этом процесс смены поколений идет медленно. Пока одни распродают активы, другие продолжают скупать картины. На аукционах Sotheby’s Мадлен Лисснер отмечает, что покупатели старше 60 лет по-прежнему доминируют, а многие коллекционеры продолжают активно пополнять свои собрания даже в возрасте 80, 85 или 90 лет.
Ситуация осложняется тем, что самые старшие американские беби-бумеры в этом году только достигли 80-летнего рубежа. И даже через десять лет в США останется около 30 миллионов человек из этого поколения, которым будет не более 70 лет. Проблема «триллионного наследства» будет нарастать постепенно, превращаясь из частного дела богатых семей в глобальный вызов для мирового арт-рынка.
Опубликовано: 2 августа 2026, 16:25 | Время чтения: 3 мин | Теги: bloomberg, беби-бумеры, искусство, наследство, коллекционирование
